Петр Семилетов


ЗА КОСТЯМИ



Год сорок пятый.

На кладбище полезли ночью, с рюкзаками – осень дышала холодом, пробиралась под рубашки и волосы на затылках. Саня сказал:

– Лучше б этим упырям из анатомички заплатили.

– Не дрейфь, у меня пистолет, – Димыч себя хлопнул где-то сзади. Он носил пистолет там, на пояснице.

– А ты чего не сдал?

– Ну вот для таких случаев и берегу.

Ветер затрещал ветками акаций. Надо было пробраться через их заросли. Не переться через главный вход. Была задача – найти кости, чтобы после составить из них наглядное пособие – скелет. Это Сане и Димычу в Медицинском институте поручили. Преподаватель еще улыбнулся так весело и спросил:

– У кого есть скелет в шкафу? У меня корыстный интерес.

Когда требовалось достать невозможное, отправляли за молодильными яблоками Димыча и Саню. Целую неделю, как только занятия начались. Димыч был на самом деле Павел Дмитриевич Костерков, но про это никто не помнил.

Сначала пошли в анатомичку. Там говорят – подайте нам много-много каустической соды, мы вам труп какой-нибудь выварим и кости оттуда извлечем. Ну а также мзду нам подайте.

– Ой, – Димыч на колени грохнулся, руки заломил, срывающимся голосом заблеял: – Мы люди бедные, нет у нас много-много каустической соды и денежек тоже нету, можем только принести бутылку самогона или чудодейственный напиток на основе эфирного спииирта!

Димыч умел делать такой напиток. И мог достать эфирный спирт. Но служители анатомического театра стали отнекиваться, а один даже скорчил мину нарочито испуганную и запетушился:

– Что вы, что вы, я не хочу сам в холодной очутиться!

И как начал смеяться, и соратник его тоже захохотал, и не было этому конца, так что Саня и Димыч покинули сие пристанище крупных мух. Когда память о тяжелом запахе рассеялась, а друзья сидели на лавочке в парке и глядели, как мальчик лет пяти тащит за собой на веревочке тарахтящую машину...

– Машина на веровке! – говорит мальчик и хлопает глазами.

В ней едут медведи на слёт хоккеистов. Так сказал папа, и нет оснований ему не верить. Но Сане пришла в голову мысль:

– Открытые склепы.

– Ты чего? – Димыч сразу не понял.

– Пойдем на кладбище, возьмем костей в каких-нибудь склепах заброшенных. Я даже уверен, что их беззвестные обитатели, вместо того чтобы прозябать в бесполезности, были бы рады сейчас послужить науке. Молодежи не на чем учиться!

– Да как-то...

– А что? Собаки эти кости всё равно по округе таскают. Скажешь, это лучше, чем для науки?

– Так собаки не знают, кто это, чьи это кости, человеческие.

– А какая им разница? Ну как хочешь – можем вернуться в институт и сказать, что не справились. Знаешь, что о нас скажут?

– Да погоди. Может можно где-то целый скелет купить?

Мальчик с машиной прошел в обратную сторону. Мишки возвращались со слёта. Теперь они поедут в Африку рычать на крокодилов. Как порычат, так все крокодилы – лапами кверху, и мишки смогут на крокодиловых пузах прыгать, пока крокодилам не надоест. Такая история.

– Пацан, – обратился к мальчику Саня, – Ты случайно не знаешь, не продает ли тут кто-то скелет?

– Нет, не продает.

– А у тебя нет лишнего скелетика?

– Все шкилеты на кладбище!

– Вот видишь, – Саня повернулся к Димычу, – Даже ребенок знает такие очевидные истины. А ты здоровый лоб, и хочешь купить скелет, будто это патефон.

Димыч вздохнул и согласился идти на кладбище. И вот теперь они одни тут бодрствуют в округе – остальные или мертвые, или спят. Темень кромешная, только луна иногда выглянет из-за облаков да спрячется.

– Тихо! – сказал Димыч, – Шаги сзади. Слышишь?

– Кошка. Это кошка, – убежденно ответил Саня. Постояли, растопырив уши. Тишина. Пробрались через акации, наощупь двинулись между покошенных оград, перебирая их руками. А крапива-то жалит.

– Черт бы её побрал, – заметил Димыч.

– Ничего, это полезно! А еще с ней вкусный салат.

– Оптимист.

Вдруг раздался звук:

– Иииииииии.

Тонкий такой, ноющий.

– Это уже не кошка, – прошептал Димыч.

– Я знаю!

Замерли.

Чуть погодя, с другой стороны донесся стон. Димыч выставил пистолет:

– Кто тут? У меня оружие! Выходить с поднятыми руками!

Саня чего-то метнулся, ударился низом живота об ограду, вскрикнул, упал и согнулся. Димыч решил выстрелить, но забыл о предохранителе. Жабой с берега бухнуло сердце! Потащил за собой согбенного друга. Не видно не зги. За ними следовало, то нарастая, то отставая, пронзительное:

– Иииииииии.

Когда друзья выскочили на освещенную улицу, под деревянные столбы фонарей, Сява заладил повторять:

– Мать троих детей... Мать троих детей...

А Димыч пистолет спрятал, но держал руку сзади, будто он только что совершил налет на сад и сторож пальнул из ружья солью. Дальше они шли по середине улицы, часто оглядываясь.

Спустя минут пять, по той же дороге протопал мальчик, волоча за собой машинку на веревочке. Мишки были на кладбище, ой как интересно!



Киев, 15 февраля 2011