Петр Семилетов


ХВОСТ


1


Добрый вечер. Шерстолапов вышел из дому купить себе корм. Вернулся. В почтовом ящике нашел письмо к рыжему соседу. Соседа звали дядя Митя. Шерстолапову тридцать, а соседу пятьдесят. Он был раньше матросом. А теперь ходил по дворам, в тельняшке, небритый и с трубкой в зубах, и пел под гитару морские баллады. Ему платили, чтобы прекратил. Однажды гитару сломали. Дядя Митя купил новую и стал носить в кармане подшипник на веревочке. Если что – можно покрутить над головой.

У дяди Мити была мечта. Сесть в ванну и сплыть по Днепру в Черное море. Он хотел попасть в Книгу рекордов Гиннесса. И чтобы Шерстолапов поехал вместе с ним. Говорил:

– Вот писатель Гончаров тоже в путешествие на корабле ходил. И написал потом книгу. Это же богатейший материал!

И Шерстолапов был писателем. Жил от переизданий. А матрос каждый раз при встрече его агитировал и рисовал картины. Вот они будут на ночь приставать к берегу и идти в ближайшее село. Просятся на ночлег, едят здоровую крестьянскую пищу, записывают народные песни. Если нет деревни, то сооружают шалашик у реки, мирно разводят костёр. Начинается неторопливый рассказ.

Но Шерстолапов возражал:

– А провизия?

– Местные жители. Мы перед путешествием объявим о себе через газеты. Смелое предприятие! Два романтика в чугунной ванне! Нет, чудаки на ванне! И нам будут оказывать содействие.

– Положим. А если нет?

– Тогда – поудим рыбу. Пещерному человеку туже приходилось.


2


Добрый вечер. Осев в воду так, что волны едва не через край, плывет ванна по Днепру. Парит чайка и удивляется. У чайки розовое от закатного солнца брюхо.

Митя гребет ладошкой с одного края, Шерстолапов – с другого. Есть желание пристать к острову на середине реки. Большой остров. Песчаный берег, над ним стоят серебристые тополя.

– Наверное, нас там дожидается журналист, – говорит дядя Митя, – Его вперед нас послали. А уже завтра во всех столичных газетах будет с нами интервью. С фотографиями. А ты одет как босяк, мятый весь.

Шерстолапов был в спортивных штанах и мятой тенниске. Он смутился. Ванна медленно подплывает к берегу, разводит в стороны лилии и с шипением черкает дном о песок. Осела. Митя выпрыгивает, хватается за край ванны и тянет на себя:

– Ну, помогай!

Шерстолапов сидит.

– Ну!

– Баранки гну. Мне выходить неприлично. Сусликов распугаю.


3


Из тополиной рощи – неведомой птицей – стрела. В песок встревает угрожающе. Дядя Митя, прямо как боцман – шапочка с тюпочкой, борода квадратом, рыжий да курчавый – только трубку из одного угла рта во другой перекинул:

– Кхм!

А Шерстолапов встал в ванне на колени и прокричал невидимым врагам:

– Мы не хотели ступать на вашу священную землю и нарушать обычаи! Нам просто необходимо пополнить запасы пресной воды и солонины!

– Это не туземцы, – сказал дядя Митя.

– А кто?

– Анархо-примитивисты какие-то. Сейчас узнаем.

И подобрав у кромки воды скользкий тяжелый дрын, ушел исследовать берег. А они, те, кто стрелял – хитрецы и дядя Митя обратно не вернулся. Шерстолапов отправился на его поиски. Нашел в кустах только шапочку с тюпочкой.

Под вечер Шерстолапов вернулся к ванне. От болотистых заводей противоположного берега квакали лягушки. Поднимался комариный гул. А Шерстолапов так не любил комаров! Поэтому он разжег костер и набросал туда травы, листьев всяких зеленых. Повалил дым светлый, почти белый.

Тут появился матрос:

– Испытание выдержано с честью!

И так продолжает говорить, будто ничего не случилось, баит, мол, нарочно спрятался посмотреть, как Шерстолапов будет себя самостоятельно вести. А тот замечает – у дяди Мити кожа на щеке, от виска до шеи оторвана и видно, как зубы внутри шевелятся. Матрос между тем продолжает – закопал сокровище, наручные часы, теперь нужен скелет, чтобы головой на север положить.

Потом окажется, что Шерстолапову это всё приснилось!


4


Утро доброе. Ваня Мякин – лицо мягкое, морщины от глаз лучатся. Лет под тридцать, а уже мятый. Работает в цветочном магазине, как и Люда Белоцерковская. Оба с утра сидят в пленочном ларьке-навесе, со стальным каркасом. Пшикают на цветы водой из таких бутылок с насосом, выбирают из ведер завядшие цветы и ставят в другие ведра, где дешевле.

В первой половине дня покупателей мало. Разве кто сотрудникам на день рождения берет. Мужчинам гвоздики, дамам розы. Ближе к вечеру клиентов прибывало, а Мякин и Белоцерковская только и ждали, чтобы поскорее окончился рабочий день. И они бы пошли в ту освещенную желтым светом квартиру, где пропахшая кошками старуха, закрыв глаза, водит толстой цыганской иглой по доске с буквами. И еще один гость, смертельно бледный, холеный брюнет говорит:

– Мой отец считал, что картина мира вписывается в математику. А я думаю, тут нечто большее.

И умолкает многозначительно. Мякину нравится, что тут все такие умные. Его с Людой позвали случайно. Пришел, однажды, человек с лошадиным лицом. Глаза плошками, рожа вперед вытянута, зубы как лопаты. Взгляд дикий.

Должно было быть тринадцать человек, двое не пришли. А уже полночь скоро. И вот этот Зверев побежал прямо на улицу искать. А в цветочном ларьке смена заканчивалась. Пригласили.


5


А когда проснулся Шерстолапов, то на песке сердито горел костер. Рядом сидели матрос и какой-то мужик с неопрятной, как лобковый волос, бородой. Он рассказывал про Великана-Американа. Тихо лепетала вода.

На другом берегу тоже был разложен огонь и вокруг неуклюже плясали люди с мешками на головах. Шерстолапов подсел к дяде Мите и незнакомцу, представился. Бородач ответил:

– А вы про того, кто на небе, в курсе?

– Как будто.

– Ну так я – его сын.

– Так ведь у него вроде бы один только был.

– Нет, я другой.

– Прямо же написано – остальные рабы, – вставил матрос. Бородач возразил мягко:

– Он всем отцом приходится.

– Так как же это, свои дети и рабы? – и моряк бросил перед собой щепоть песка.

– Вам этого не понять, – мужик улыбнулся. Тогда Шерстолапов предложил:

– А пойди по воде?

Встал, зашлепал – от пяток его расходились круги. Вернулся.

– Ну?

– Нет, яко по суше, – сказал Шерстолапов.

– Не мой профиль.

– То-то. Тогда яви чудо.

– В самом деле! – дядя Митя тоже заинтересовался. Бородач спросил:

– А внешнее сходство вас не сильно устраивает?

– Так мы будто все по образу и подобию, – заметил Шерстолапов и добавил:

– Кроме меня.

– Это так? – у матроса брови встали домиком.

– Если отместь теорию Дарвина, то я произошел от черта. У меня есть хвост!


6


Доброе утро. Взять бы под мышками сбрить да на лицо прилепить – будут усы. Был человек с двойным именем Павел-Константин, он так делал и преуспел в продаже керосина. А у Шерстолапова в самом деле был хвост. Шерстолапов пропускал его в штанину правой ноги, почти до самого колена. Врачи говорили – это рудимент. При рождении сказали – отрезать нельзя, там важные нервные окончания. Может парализовать всего. Младенцем Шерстолапов мог, подобно мартышке, висеть на люстре, зацепившись за нее хвостом. Его дядя Василий, старый балагур, острил:

– Вырастет – поступит в цирк!

Но Шерстолапов уже в школе догадался, что он и есть Антихрист.

Под утро матрос разбудил его и сказал, что пора двигаться дальше, чтобы до полудня добраться к Каневскому водохранилищу. Шерстолапов устал с непривычки спать на песке, таком холодном и твердом. Однако, подкрепившись прибрежными водорослями и попив днепровской водицы, ощутил себя бодрым и добрым.

– А где бородач? – спросил у матроса писатель.

– Ушел на рассвете.

Поплыли. Через несколько километров, из прибрежной деревни Пузаны вдоль берега высыпали местные жители, махали руками и носовыми платками, а кое-кто поднимал над головой корзины со всяческой снедью, предлагая пристать к берегу. Шерстолапов предложил:

– Давай завернем?

– Да ты что? Это же современные сирены! Только вместо пения они завлекают колбасами.

Старясь не глядеть на берег, отважные путешественники миновали Пузаны. Вдруг из-за очередного острова, поросшего вётлами и тополями, наперез ванне, поднимая за собой пенный водяной бугор, выскочил буксир. На борту его играл джаз и плясали мертвецы в оборванной одежде. Буксир гудел черным дымом, дополняя музыку.

И как это получилось?

Ванна пошла ко дну вместе с дядей Митей, который сказал, что капитан не бросает судно. Скинув штаны и трусы, Шерстолапов заработал хвостом как винтом и на высокой скорости достиг берега. В плавнях он стыдливо присел, опустив тенниску пониже, и настороженно оглядываясь, двинулся вглубь суши в поисках признаков цивилизации.

Вскоре он вышел на асфальтовую дорогу. Хвост пришлось закрутить вдоль поясницы, чтобы не смущать людей, которых Шерстолапов надеялся встретить. Милиция заметила его первой.

Машина, подкатывает. Выходит оттуда человек в синей форме и фуражке. Берет под козырек:

– Прикройте наготу!

Шерстолапов поясняет, что он – жертва кораблекрушения и всё, что ему сейчас нужно – это стакан доброго вина и несколько галет. Тогда милиционер делает рукой широкий жест:

– Это всё есть у меня.

Садит Шерстолапова в машину и, пока тот насыщается, везет в милицейский парк культуры и отдыха. Замечательно ухоженный парк! Есть там карусель с лошадками, чертово колесо, качели-лодочки, зал игровых автоматов – морской бой и прочее. Есть даже сталкивающиеся машинки! И каждым аттракционом заведует отставной милиционер.

На перекрестках стоят деды-регулировщики с полосатыми жезлами и веселыми свистками. Добрый старик раздает воздушные шарики и сахарную вату. Ходят радостные дети и их взрослые родители. Шерстолапов хочет приобщиться, вышел из машины, не знает, куда податься. Всё его манит.

Но со всех сторон – визг. И крики:

– Мужчина без штанов!

– Как не стыдно!

– Прокатить его на Тошнотроне!

Милиционер снова берег под козырек:

– Извините, придется пройти на Тошнотрон.

– А что это?

– Увидите.

В самой отдаленной части парка, там, где буки сочетались с кленами и от их противоестественного союза родились крепкие, как боровики, лиpиодендpоны – иначе говоря, тюльпановые деревья – притаился громадой ржавых листов Тошнотрон!

У Шерстолапова подогнулись ноги. Как предательски ослабело под коленями, елки-палки. Прогрохотав, в темном входном проеме остановилась одноместная тележка с желтым пластмассовым сиденьем. Милиционер нараспев застращал:

– Тошнотрон. Чудовищный аттракцион. Никто не выезжал из него живым. Это билет в один конец. Кстати, вот и ваш!

И протянул Шерстолапову талончик с шестизначным номером. Сумма цифр первых трех совпала со второй. Шерстолапов загадал желание и сжевал невкусную бумагу. Милиционер посмотрел с презрением и поторопил:

– Садитесь!

Тележка с писателем дернулась. Стуча по стыкам рельс, исчезла в недрах Тошнотрона. Внутри сооружения начало гудеть, перекатываться и лязгать. Раздались гнусные, отчаянные звуки. Затем тележка снова вырвалась в проем, уже без седока. Милиционер медленно подошел, чтобы проверить. Заглянул.

Из углубления в тележке прыгнул, на миг распрямившись в линию, волосатый хвост, обвил шею милиционера и стал затягиваться на враз потемневшем его лице. А около Тошноторна на ветвях суровых деревьев лиpиодендpонов стали распускаться нежные, подобные розовым кувшинкам, цветы.



Киев, 16 марта – 6 мая 2009 года